Постулаты Бытия — II

Причина перемены настроения

Очень часто человек видит, что жизнь его состоит из целого ряда постоянно меняющихся настроений, из чередующихся состояний мысли и чувств. Бывают моменты, когда он полон воодушевления, в другие — он как будто умер; он весел или мрачен, экспансивен или замкнут, серьезен или равнодушен, благоговейно настроен или холоден, исполнен усердия или будто дремлет; он постоянен только в своем непостоянстве и настойчив лишь в своей изменчивости. И неприятней всего то, что для него невозможно доискаться определенной причины, производящей такие следствия; «непостоянные, они приходят и уходят», и предсказать приход их так же трудно, как летний ветерок. Почему вчерашнее созерцательное размышление было легко, приятно, плодотворно? Почему же оно так трудно, беспорядочно и бесплодно сегодня? Почему эта благородная мысль, которая зажгла бы его душу еще на прошлой неделе, оставляет теперь его таким холодным? Почему еще несколько дней тому назад он был полон любви и благоговения, а теперь сердце его пусто и он созерцает свой идеал равнодушным, померкшим взором? Факт налицо, но объяснения ему он не находит; ему кажется, что им играет случай, что он находится вне всякого закона.

Вот эта-то неуверенность и придает горечь его скорби. Всегда чувствуешь себя господином того, что понимаешь, и когда мы от следствия доходим до причины, то мы уже близки к тому, чтобы управлять этим следствием.

Все наши самые сильные страдания заключают в себе эту частичку неуверенности; мы беспомощны потому, что не знаем. Нас пугает переменчивость наших настроений, так как мы не можем принять меры против того, чего нельзя предвидеть. Как же нам достигнуть такого места, где бы эти настроения нас больше не мучили, такой скалы, на которой бы мы могли удержаться в то время, когда волны разбушуются вокруг нас?

Первый шаг к этой точке равновесия будет сделан нами тогда, когда мы признаем тот факт — хотя выражение и может показаться немного грубым, — что наши настроения не имеют никакого значения. Нет непосредственной связи между нашими чувствами и нашим прогрессом; совсем не значит, что мы непременно двигаемся вперед, когда нас радует подъем нашего духа, и точно так же не значит, что мы регрессируем при духовном упадке, который нас так огорчает. Эти перемены настроения принадлежат к тем урокам, которые преподает нам жизнь, чтобы мы умели отличать суть от того, что не суть и отождествлять себя с сутью. Суть не меняется, а то, что меняется, не есть суть, но составляет часть преходящих оболочек, в которые суть облекается и среди которых действует. Эта волна, захватывающая нас, не есть суть, а лишь временное проявление того, что не суть. «Пускай же все волнуется, пенится, бушует — это все не «я». Лишь только это, хоть на минуту, станет ясно для сознания, тотчас сила волны замирает и прочная скала чувствуется под ногами. Отрешаясь от волнения, мы чувствуем, что оно не составляет части нас самих, и таким образом мы перестаем оживлять его нашей жизнью, как выражением сути; мы порываем связь, которая была для нас путем к страданию. Такое отступление сознания может быть очень облегчено, если мы в наши спокойные часы попробуем понять и определить истинную причину этих обескураживающих перемен настроений. Тогда, по крайней мере, мы хоть отчасти освободимся от бессилия и растерянности, которые, как мы видим, происходят от незнания.

Эти смены счастья и уныния являются, прежде всего, выражением того закона периодического возвращения или закона ритма, которые управляют вселенной. День и ночь сменяются в физической жизни человека так же, как счастье и уныние в его эмоциональной жизни.

Приливы и отливы человеческих чувств подобны приливам и отливам в океане; они повторяются в сердце человека так же, как и в его делах, так же, как и в море. Радость следует за горем и горе за радостью так же неизбежно, как смерть следует за рождением и рождение за смертью. Эта истина не есть просто теория закона, но является фактом, о точности которого свидетельствуют все те, кто уже приобрел опыт в духовной жизни. В знаменитой книге «О подражании Христу» говорится о подобной смене мира и печали: «Это ни ново, ни странно для искусившихся в путях Божьих; с великими святыми и древними пророками часто случались такие перемены... Если Бог поступал так с великими святыми, то и мы, слабые и бедные люди, не должны терять надежды, когда по временам чувствуем в себе то ревность, то охлаждение...

...Я не встречал человека столь благочестивого и совершенного, который бы не испытал когда-нибудь лишение благодати и не чувствовал ослабления ревности» ...

Если признать в этой перемене настроений результат всеобщего закона, частное выражение всемирного принципа, то мы будем в состоянии прибегать к этому знанию, как к предупреждению и поддержке. Бывает, что мы переживаем период высокого духовного озарения, когда все кажется легко выполнимым, когда огонь благоговения озаряет жизнь и когда истинный мир и свет пребывают в нас. Подобное состояние часто таит в себе немалую опасность; само его блаженство как бы усыпляет нас в безмятежном покое, и этим допускается свободное развитие всех оставшихся зачатков низшей природы.

В подобные минуты очень полезно вспоминать о прошлых периодах тоски, чтобы блаженство не превратилось в гордость, и наслаждение не заставило бы слишком привязаться к нему ради него самого; уравновешивая таким образом настоящую радость воспоминанием о прошедшем горе и спокойным предвидением горя грядущего, мы достигаем равновесия и находим среди него точку покоя; тогда мы можем получить все преимущества, связанные с использованием обстоятельств, благоприятных для нашего прогресса, без риска регресса, возможного при преждевременном ликовании. Когда наступает ночь и вся жизнь замирает, когда мы оказываемся холодными и равнодушными, не обращающими внимания на предметы, которые нас прежде притягивали, тогда, зная закон, мы можем сказать спокойно; «Это так же пройдет в свою очередь; свет и жизнь должны возвратиться, и прежняя любовь засияет снова во всем своем блеске». Мы отказываемся быть несправедливо повергнутыми в темноту так же, как отказываемся быть незаслуженно вознесенными; мы уравновешиваем одно переживание другим, удаляя жало настоящего страдания воспоминанием прошлых радостей и предвкушением грядущих. В радости мы учимся вспоминать горе, в горе же вспоминать радость до тех пор, пока ни то, ни другое не смогут взволновать непоколебимую твердость нашей души.

Таким образом, мы начинаем подниматься над низшими степенями сознания, при которых нас кидает из одной крайности в другую, и достигаем равновесия, называемого йогой (yoga), которое делает нам доступной науку души. Тогда существование закона становится для нас убеждением, а не теорией, и постепенно мы начинаем узнавать нечто о мире божественной Сути.

Для нас очень важно понять, что наше отношение к периодам внутреннего мрака и оцепенения является наиболее верным испытанием степени нашего духовного развития. «Кто из людей мира сего не принял бы охотнее радостей и утешений духовных, если бы мог иметь их всегда? Потому что духовные утешения превосходят все удовольствия мира и все плотские наслаждения... Но такими божественными утешениями никто не может пользоваться по своему произволению, потому что искушение не надолго оставляет нас... Не наемники ли все, которые ищут только утешения? Где найти человека, который бы хотел служить Богу безвозмездно? Трудно встретить человека столь духовного, чтобы он отказался от всего»

Эти тончайшие зародыши эгоизма остаются долго в жизни ученика, хотя и принимают в своем развитии подобие добродетелей и скрывают змею желания под прекрасным цветком благотворительности или богопочитания.

Действительно, редки те, которые служат даром, которые уничтожили желание с корнем, а не обрезали просто-напросто ветви, поднимающиеся над почвой. Многие из вкусивших утонченные радости духовных переживаний находят в них вознаграждения за покинутые грубые удовольствия, и когда горькое испытание в виде духовного мрака встает на их пути и они входят в этот мрак без друзей, и по видимому в одиночестве, тогда в этом горьком и унизительном уроке разочарования они познают, что все время служили своему идеалу ради вознаграждения, а не ради любви. Тем лучше для нас, если мы можем быть такими же счастливыми во мраке, как и в свете, благодаря непоколебимой вере в Пламя, для нас еще невидимое, но вечно пылающее внутри нас — в тот свет, отделиться от которого мы никогда не можем, так как в действительности это и есть наше истинное «я».

{jcomments on}